Вечнозеленость или почему бигфарма не хочет достижения целей 95-95-95
Дмитрий Филиппов, PhD
Глава Фонда menZDRAV,
Главный редактор menZDRAV.org
E-mail: Dzmitry_Filippau@menzdrav.org
Усилия фармацевтических компаний по обновлению и продлению своих патентов ежегодно обходятся налогоплательщикам в миллионы долларов. Порой это также означает, что пациенты подвергаются ненужным клиническим испытаниям.
«Бигфарма» – это понятие, включающее в себя топ глобальных фармацевтических кампаний с доходом более 3 миллиардов долларов в год. То есть «бигфарма» весьма прибыльна. Новыежизненно необходимые лекарства, которые они разрабатывают и производят – запатентованы, и это защищает их от конкуренции и позволяет устанавливать высокие, порой недоступные для стран и пациентов, цены. Однако прекративший действие патент начинает представлять огромный интерес для более мелких производителей, обладающих возможностью «копировать» продукт, создавая, так называемые «генерики».
Генерик – это лекарственное средство, содержащее химическое вещество, активный фармацевтический ингредиент, идентичный запатентованному компанией, которая первоначальноразработала данное лекарство. Генерики производятся и продаются другими производителями под международным непатентованным названием либо под коммерческим названием, отличающимся от оригинального брендового названия препарата. Генерики могут производиться и поступать на рынок толькопосле истечения срока действия патента, и, соответственно, окончания монополии компании-патентообладателя. Например, запатентованный препарат мезим имеет генерик – панкреатин,иммодиум– лоперамид,но-шпа – дротоверин. При этом цена оригинального препарата и генериказначительно отличается, и на широко используемые лекарственные препараты падение цен может достигать 95%.Если посмотреть на историю с препаратом «Долутегравир» (DTG), широко применяемом для лечения ВИЧ-инфекции, то мы увидим, что сейчас во многих странах региона Восточной Европы и Центральной Азии (ВЕЦА) генерикдолутегравира закупается по цене менее5 долларов за упаковку, а до недавнего времени, когда генерик был недоступен, закупочная стоимость оригинального брендового препарата составляла около 100 долларов за упаковку.
В целом, рынок лекарственных средств можно разделить на две условные группы – оригинальные препараты и генерики.Терапевтический эффект и профиль безопасности таких лекарственных средств подтверждается в ходе клинических испытаний.Соотношениегенериков и оригинальных лекарств на рынках разных стран очень различается, но в Украинепреобладают именно генерики.
Чем большегенерикову оригинального препарата, тем ниже будет его цена и более доступным лечение. Именно эту особенность нередко пытаются обойти фармкомпании. Для этого они могут прибегать к различнымстратегиям, чтобы как можно дольше сохранить монополию и получить выгоду от задержки выхода генериков на рынок. Такие действия нередко наносят ущерб системе здравоохранения и бьют по карманами здоровью пациентов.
Для выхода генерика на рынок, производителю лекарственного средства чаще всего достаточно провести только исследование биоэквивалентности invitro, причем отклонения от эталона, т.е. оригинального препарата, допускаются весьма значительные: от минус 20% до плюс 25%.
Все, кроме бигфармы, заинтересованы в том, чтобы эти лекарства как можно быстрее и раньше стали более дешевыми и «лишились» патента и монополии. В среднем патент обеспечивает эффективную защиту от конкуренции на срок от 14 до 20 лет. Но, конечно, фармкомпании хотели бы продлить срок действия своего патента, чтобы больше заработать. За последние несколько десятилетий для этих целей и чтобы дольше удерживать компании-производители генериков вне рынка,они используют процесс, известный как «вечнозеленый патент».
Как работает «вечнозеленость»?
Основной цельюстратегиивечнозелености является увеличение прибыли компании за счет исключения конкуренции и продления срока выплат лицензионных вознаграждений.Данная стратегия является стандартной практикой у крупных фармацевтических компаний по всему миру, особенно у западных. C их помощью фармацевтические компании удерживают рыночные монополии на жизненно необходимые лекарства и устраняют конкуренцию на рынках многих стран.
Наличие таких патентов позволяет компаниям-патентообладателям не развивать новые технологии и не выпускать новые лекарственные препараты на рынки до истечения жизненного цикла старых патентов, тем самым искусственно удерживая развитие новых лекарственных средств и получая максимальную прибыль с пациентов, нуждающихся в них. По статистике в фармакологии такие вторичные вечнозеленые патенты составляют более 75%.
Разберемся с чем это связано. Когда фармацевтическая компания разрабатывает новое лекарство, она получает патент порой на срок до 20 лет в качестве компенсации. В это время компания может устанавливать любые цены по своему желанию, из-за отсутствия конкуренции на рынке. Ожидается, что такие монопольные права будут стимулировать и поощрять изобретение новых лекарственных средств на благо пациентов, но в реальности дела обстоят иначе. Большинство инноваций являются результатом научно-исследовательской работы, которая финансируется за счет налогоплательщиков. И по факту большинство якобы новых препаратов являются незначительными модификациями старых версий, с небольшим повышением эффективности. Получение патента на такие лекарства является тактикой, которая помогает компаниям расширить монополию еще на 20 лет и получать сверхприбыль долгое время. В результате этого за последние 10-20 лет в фармацевтической промышленности по всему миру изобретено очень незначительное количество новых лекарств, в то время как система вечнозеленых патентов растет и растет с каждым годом.[1]
Когда заканчивается действие патента, цена на фармацевтический препарат в аптеках стремительно падает, в связи с чем ценность препарата для бигфармы заметно снижается. Поэтому фармацевтическая компания естественно задумывается, что нужно сделать, чтобы максимально продлить срок действия патента. Таким образом, у патентообладателя возникает желание помимо собственно формулы химического вещества или фармацевтической композиции запатентовать способ производства, способ применения, применение для новых терапевтических групп, применение в комбинации с другими препаратами, применение по новому назначению и так далее. По сути, данная фармацевтическая компания повторно патентует свой препарат и затем снова устанавливает высокую цену на него, при этом завоёвывая рынок с помощью агрессивных маркетинговых стратегий, таких, как запуск активной рекламы или распространения препарата через медицинские учреждения и врачей.
То естьвечнозеленость достигается за счет получения дополнительных патентов на варианты оригинального препарата –новые формы выпуска, новые дозировки, новые комбинации или вариации. Бигфарма называет это «управлением жизненным циклом», который может длиться бесконечно. Чтобы этого не происходило, и чтобы жизненно необходимые лекарства были доступны по адекватным ценам, активисты и адвокационные организации выступают за снижение цен на лекарства и доступность генериков, оспаривают патенты подавая иски в суды и в антимонопольные комитеты. Но, даже если патент будет признан судом «сомнительным», компания может заработать на более высоких ценах больше, чем платит на судебных издержках за сохранение этого сомнительного патента.
Вечнозеленость возможна потому, что во многих странах стандарты, необходимые для получения патента, очень низкие. Различные методы приемаи формы лекарств (например, капсулы с замедленным высвобождением и увеличенной продолжительностью действия вместо таблеток), при этом активное вещество остается одним и тем же, известны уже несколько десятилетий. И когда таблетка заменяется на капсулу пролонгированного действия, патентные ведомствасчитают это достаточно изобретательным, чтобы выдать новый, 20-летний патент. Это одиниз излюбленныхподходов вечнозелености– запатентовать небольшое изменение препарата.
В таких ситуация бигфармаобычно утверждает, что эти патенты на «управление жизненным циклом» брендового препарата улучшают состояние здоровья населения. Но на самом деле они соответствуют очень низким порогам патентоспособности новизны и изобретательности. Специалисты утверждают, что заявленные улучшения состояния здоровья незначительны или отсутствуют вовсе.
Со стороны бигфармы существует множество примеров нарушения правил конкуренции, неэтичного продвижения препаратов и нарушений антимонопольного законодательства на рынках многих стран. Давайте рассмотрим пару ярких примеров такого озеленения патентов.
Вечнозеленая история №1 от фармкомпании Pfizer: Эффексор–Эффексор-ХR–Пристик
Этот примерочень полезен. «Эффексор» (Effexor) – это антидепрессант, ингибитор обратного захвата серотонина, норадреналина и дофамина. Исходная версия «Эффексора» – «Венлафаксин» (Venlafaxine) – имела серьезные побочные эффекты. Однако при использовании в форме с замедленным высвобождением и увеличенной продолжительностью действияэти побочные эффекты были существенно уменьшены, и был запатентован препарат «Эффексор-ХR» (Effexor-XR). Естественно, предпочтение отдается форме пролонгированного действия («Эффексор-ХR»). Хотя может показаться очевидным комбинирование «Венлафаксина» с формой пролонгированного действия для преодоления проблемы побочных эффектов, патентное бюро предоставило сразу аж два новых патента на две версии «Венлафаксина»с замедленным высвобождением и увеличенной продолжительностью действия.
Один из патентов был представлен в такой широкой и изобретательной форме, что задерживал появление генериков на два с половиной года, пока продолжались судебные споры. В конце концов вечнозеленый патент был признан недействительным. Одакоцена этой отсрочки для налогоплательщиков оценивается в 209 миллионов долларов.[2]
Pfizer на этом не остановился и «включил» вторую стратегию постоянного повышения эффективности «Венлафаксина». При приеме венлафаксина, человеческий организм превращает его в десвенлафаксин(Desvenlafaxine). Другими словами, препарат «Десвенлафаксин» является вариантом исходного активного фармацевтического ингредиента «Венлафаксин». Очевидно, что эти два соединения тесно связаны. Поэтому удивительно, что «Десвенлафаксин»был запатентован и сейчас продается как «Пристик» (Pristiq). «Пристик» вышел на рынок в начале судебных споров относительно патента на «Венлафаксин» с пролонгированным действием («Эффексор-XR»), которые продилилсь два с половиной года. В феврале 2009 года компания Pfizerразрекламировала «Пристик» настолько щедро, что привлекла внимание журналистов-расследователей.
В результате этих расследований выяснилось, что «Пристик» не имеет никаких дополнительных преимуществ для пациентов. Несмотря на это, в течение первых шести месяцев 2014 года половина рецептов врачи выписали своим пациентам именно на «Пристик», а не на клинически идентичный «Эффексор-XR».Но, в зависимости от дозировки, «Пристик» стоит на 20-25 долларов дороже, чем «Эффексор-XR». Согласно отчетам об объемах выписанных рецептов в 2013–2014 годах, затраты налогоплательщиков на прописание «Пристика» вместо «Эффексор-XR» превышают 21 миллион долларов в год.
Если компании-производители генериков не оспорят патент на препарат «Десвенлафаксин», генерические версии препарата «Пристик» не будут выпускаться еще до августа 2023 года, когда истечет срок действия патента. Но, вероятнее всего, Pfiser хорошо постарается и придумает, как заново «озеленить» патент на это лекарство.
Клинические исследования, плацебо и вечнозеленость
Когда такие незначительные вариации в лекарствах запатентованы и продаются, появляются весьма серьезные и этические проблемы. Pfizer пришлось провести клинические испытания, чтобы получить разрешение на продажу «Пристик». Эти клинические испытания включали сравнения вслепую, то есть таблетки выдавались участникам испытанийбез этикеток и другой маркировки и плацебо. Тысячи пациентов с тяжелой депрессией, участвовавших в этих испытаниях, получали плацебо без уважительной на то причины, поскольку химическое соединение в препарате «Пристик» было абсолютно идентично действию «Венлафаксина».
Очевидно, что «Пристик» не представляет преимуществ для пациентов. Однако это дает Pfizer возможность получения дополнительного дохода всякий раз, когда врач прописывает «Пристик». Многие пациенты, страдающие тяжелой депрессией, получали плацебо, чтобы компания Pfizer могла провести клинические испытания, необходимые для получения патента и разрешения на продажу «Пристик».
Благодаря этому примеру мы видим, что не существует системы защиты пациентов от клинических испытаний, проводимых только для поддержки получения патентов и продажи «старых» лекарств под новыми названиями.
Безусловно, что пример компании Pfiser не единичный. Их множество. Но давайте рассмотрим еще один, связанный с массовым переводом клиентов программ до-контактной профилактики ВИЧ (ДКП) в США, Европе и других странах, с «Трувады» на второй, одобренный для ДКП, вариант – «Дескови».
Вечнозеленая история №2 от фармкампании Gilead: TDF-Трувада или TAF-Дескови
Gilead– американская фармацевтическая компания, которая является одним из лидеров в разработке и производстве препаратов для лечения ВИЧ-инфекции и вирусных гепатитов, и единственная в мире, которая производит оригинальные препараты для ДКП. Gilead часто сотрудничает с правительственными исследовательскими агентствами, поскольку искренне стремится разработать передовые лекарства от инфекционных заболеваний и помочь правительству США и других стран мира справиться с эпидемией ВИЧ и гепатитов. Однако Gilead очень часто провоцирует или попадает в скандалы за завышение цен на собственные лекарства. Например, в 2013 году компания установила стоимость 12-ти недельного курса лечения вирусного гепатита С препаратом «Совальди» (Sovaldi) в 84000 долларов на одного пациента.
В 2004 году Gilead получает патент на «Труваду» для лечения ВИЧ-инфекции. В это же время исследователи из правительственного Центра по контролю и профилактике заболеваемости (CDC) ломали голову над тем, как найти лекарство, которое сможет защитить ВИЧ-отрицательных людей от инфицирования ВИЧ, даже если они будут заниматься незащищенным сексом, и тем самым положить конец эпидемии. Компания Gilead работала с правительством и бесплатно предоставляла дозы препарата «Трувада» для тестирования на обезьянах в лабораториях CDC в Атланте.
После того, как было доказано, что «Трувада» действует как профилактическое средство у приматов, национальные институты здравоохранения выделили 50 миллионов долларов на проведение дополнительных исследования, на этот раз – клинических испытаний на людях. В дополнение к этому Фонд Билла и Мелинды Гейтс выделили еще 17 миллионов долларов.[3] Таким образом за 67 миллионов долларов в Калифорнийском Университете в Сан-Франциско, под руководством доктора Роберта М. Гранта (Robert М. Grant) было начато исследование, известное как iPrEx. Результаты этого исследования, впервые опубликованные в 2010 году в «Медицинском журнале Новой Англии» (TheNewEnglandJournalofMedicine),продемонстрировали надежные доказательства того, что «Трувада» снижает риск инфицирования ВИЧ более чем на 92%.
CDCтут же подали заявку на получение патента на «Труваду» в качестве препарата для до-контактной профилактики, но оказались в суде, инициированном Gilead, поскольку представители Gilead утверждали, что правительство неправомерно заявило, что оно изобрело использование препарата «Трувада» для профилактики ВИЧ, и что препарат уже использовался врачами и пациентами «не по прямому назначению» в качестве профилактики, т.е. использовался способом, который не был одобрен Управлением по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств США (FDA).[4] Также в заявлении Gilead говорилось о том, что заявка CDC на патент не отражает вклад ученых фармкомпании, которые сотрудничали с CDC в проведении исследования на обезьянах и то, что компания Gilead бесплатно предоставлял CDC «Труваду» для исследований на приматах.
На утверждениеGilead доктор Грант заявил: «Единственная задача Gilead – предоставлять «Труваду» бесплатно…». Однако по факту этих споров, в 2012 году Gilead получает одобрение на продажу препарата «Трувада» в качестве нового ее применения – до-контактной профилактики ВИЧ.[5] Сразу после этого Gileadподнимает ее стоимость в 2 раза: если для лечения ВИЧ цена на «Труваду» составляла менее 10 000 долларов в год на одного пациента, то после одобрения в качестве препарата ДКП, ее стоимость стала составлять около 20 000 долларов в год на одного пациента.[6]
CDC на этом тоже не остановились и успешно защитили свой патент в Европе. Это способствовало тому, что суды многих европейских стран, а также Канады и Австралии, вынесли решения против продления патента компании Gilead на территории их стран, что позволило уже в 2017 году выйти на рынки этих стран, в том числе и США, производителям генериков.[7] В результате этих событий ДКП стала доступна в Европе, включая Украину. При этом стоимость генерика «Трувады» составляла 60 или менее долларов в год на одного человека.
Попытки внедрения генериков «Трувады» на рынке США не увенчались успехом. Компания Gilead подала в суд на всех производителей генериков, которые пытались выйти на рынок, а затем договорилась с каждым во внесудебном порядке. Подробности держатся в секрете, но активисты полагают, что Gilead заплатила каждой компании миллионы долларов, чтобы не попасть на рынок, т.е. совершила сделку с оплатой за отсрочку. Сейчас стоимость «Трувады» в качестве ДКП сроком на 1 месяц в США составляет 1700 долларов. Сроки действия патентов Gilead на «Труваду» в США полностью истекают в мае 2021 года.
Параллельно с этой шумихой вокруг «Трувады», в октябре 2019 года Gilead получает патент на как-бы новый препарат «Дескови», который одобрен для использования в качестве ДКП.Правительство подает в суд на Gilead относительно неправомерности этого патента.[8]При этом договаривается с правительством о том, что пожертвует «Труваду» в количестве, необходимом для 200 000 пациентов сроком на 11 лет, при условии, что часть пациентов будут переведены на «Дескови». Прибыль Gilead на продаже «Трувады» составляла около 3-х миллиардов долларов в год, и по-видимому столько же будет составлять и на продаже «Дескови», если страховые компании и государственные программы переведут пациентов на новый препарат вместо того, чтобы применять генерики «Трувады».
И сейчас, наблюдая за массовым переводом пациентов с «Трувады» на «Дескови» хочется воскликнуть «Ну не чудо ли?!» и хлопнуть в ладоши от такого исхода событий. О преимуществах и недостатках «Дескови» перед «Трувадой» можно ознакомиться в статье «Что мы знаем о «Дескови»?». Но, давайте еще раз посмотрим на эти два препарата.
«Дескови» – это комбинация двух антиретровирусных компонентов в одной таблетке: эмтрицитабин и тенофовиралафенамид (TAF). «Трувада»представляет собой тоже комбинацию двух антиретровирусных компонентов в одной таблетке: тот же эмтрицитабин и более «старый» тенофовирдизопроксилфумарат (TDF). То есть, «Дескови» – это чуть модифицированная «Трувада», имеющая озелененный патент. При этом Gilead утверждает, что «Трувада» вдруг у многих пациентов стала вызывать побочные эффекты в виде нарушений почечных функций и минеральной плотности костной ткани, хотя на протяжении многих лет заявлялось абсолютно противоположное с отсылками к результатам надежных исследований. При этом «Дескови», который мало изучен, имеет ряд побочных эффектов, выражающихся в ухудшении липидного профиля пациентов, и, соответственно, ведущих к набору веса, а также повышающих риски сердечно-сосудистых заболеваний и диабета. Однако, Gilead считает, что «Дескови» более безопасен, чем «Трувада»…
Справедливости ради стоит отметить, что Gilead, в отличие от других глобальных фармацевтических компаний, тратит миллионы долларов на благотворительные программы и поддержку пациентов. Например, с 2012 года компания потратила более 138 миллионов долларов только на программы грантов по профилактике ВИЧ-инфекции, и взяла на себя обязательства еще на 100 миллионов долларов сроком на 10 лет поддерживать благотворительные проекты и организации, борющиеся с эпидемией по всему миру.
Безусловно, разработка и производство лекарств должны окупаться и приносить прибыль компаниям-разработчикам. Обычно разработка нового лекарства с самых ранних стадий до одобрения массового производства занимает от 10 до 15 лет и в среднем стоит 2,6 миллиарда долларов. Биофармацевтическая промышленность тратит на клинические испытания и разработки новых препаратов больше, чем любая другая отрасль экономики, по крайней мере в западных странах. И в этом процессе очень важна патентная система, поскольку только патентная система может дать фармкомпаниям уверенность и время для проведения длительных и дорогостоящих исследований, необходимых для разработки безопасных и эффективных лекарств. Патенты способствуют здоровой конкуренции и дают уверенность компаниям, что их изобретение защищено, и в тоже время информация об изобретениях публикуется, чтобы другие компании могли из этого извлечь уроки и использовать информацию об открытиях в качестве основы для будущих изобретений и производства еще более эффективных лекарств. Без надежной патентной защиты фармкомпании не смогут исследовать новые области инноваций в медицине, что в конечном итоге отразиться только на пациентах.[9]
Однако патенты должны выдаваться на подлинно настоящие изобретения, а не на якобы инновации, которые отчасти могут быть полезны, но, по-сути, не являются инновационными и не несут ни какой пользы пациентам. Поэтомумы должны понимать, что вечнозеленость влечет за собой огромные экономические и социальные издержки. И в США, и в других странах мира, нас это тоже касается, для предотвращения вечнозелености давно назрела необходимость реформирования патентного законодательства. Это должно быть приоритетом для любого правительства, заинтересованного в сокращении ненужных затрат для системы здравоохранения, чтобы действительно был значимый прогресс в разработке новых лекарств, новых схем и форм лечения и профилактики, и чтобы действительно к 2030 году мы все смогли добиться тех амбициозных целей, которые стоят перед нами как в лечении ВИЧ, таки в прекращении эпидемии.
Ссылки:
[1] https://itpcru.org/2016/08/19/vechnozelenye-patenty/
[2] Explainer: evergreening and how big pharma keeps drug prices high. Stephen Khan. The Conversation. November, 2014.
[3] An HIV treatment cost taxpayers millions. The government patented it. But a pharma giant is making billions. Christopher Rowland. The Washington Post. March, 2019
[4] Gilead loses its challenge to a pair of U.S. patents for an HIV prevention pill.Ed Silverman. STAT+. February, 2020
[5] U.S. must face Gilead breach of contract claims in patent dispute.Brendan Pierson. REUTERS. December, 2020
[6] Who Owns H.I.V.-Prevention Drugs? The Taxpayers, U.S. Says. Donald G. McNeil Jr., Apoorva Mandavilli. The New York Times. November, 2019
[7] FDA Approves First Generic Truvada in US. Robert Lowes. Medscape. June, 2017
[8] UnitedStatesFilesPatentInfringementLawsuitAgainstGileadRelatedtoTruvada® andDescovy® forPre-exposureProphylaxisof HIV. HHS. Realease. November, 2019
[9] Examining the Truvada #BreakThePatent Debate: Gilead Responds. Steve Brachmann. IPWatchdog.com. March, 2019
